Первый конкурс. Тема - любовь

«Добавить в друзья»

Ольга открыла сайт «В контакте», посмотрела на список друзей и уныло зевнула. Чуть помедлив, она нажала кнопку «Поиск» и, ни на что особо не рассчитывая, заполнила графы. Фамилия – Озеров, имя – Максим, год рождения – 1986, город – Санкт-Петербург. Поиск выдал одного зарегистрированного пользователя.
На фотографии в освещенном тусклыми солнечными лучами проеме окна сидела тонкая, будто вылепленная из тени, мальчишеская фигурка. С крыльями и без головы. Девушка навела на изображение курсор. Страница оказалась доступной. Ольга поежилась и выбрала вкладку «Добавить в друзья».

Она узнала его сразу.
Год назад Ольга, студентка медицинского института, отрабатывала практику в районной поликлинике. В тот день ее наставница застряла в пробке, и начинать прием Ольге пришлось самой.
Без десяти восемь она, как положено, открыла окно, и в кабинете бился сырой мартовский ветер. Занавеска взлетала и падала, а закаленная в борьбе со сквозняками герань, шелестела всеми листьями, будто настоящий уличный куст.
Дверь распахнулась и, подхваченная порывом ветра, стукнулась о шкафчик в углу. Да так и осталась – настежь.
- Здравствуйте, можно войти?
Посетитель выглядел, мягко говоря, не совсем обычно. То есть, одет он был вроде нормально: в черную куртку с серыми буквами на груди и синие джинсы. На ногах под ярко-голубыми бахилами белели кроссовки. Правда, лицо сверху прикрывала черная бейсболка с длинным козырьком, а из-под него торчали огромные очки-хамелеоны.
- Проходите! – пригласила Ольга и поморщилась. - Вас не учили в помещении головной убор снимать? И вообще, у нас гардероб работает, могли бы куртку там оставить.
- Извините, я не знал.
- В поликлинику раньше не приходили? – саркастически усмехнулась Ольга.
- Нет! – с легким вызовом ответил он.
- Ну, в следующий раз будете знать! – примирительно улыбнулась медсестра Галя.
Парень стянул бейсболку и опустился на стул около Ольгиного стола.
- На что жалуетесь, Максим Викторович? – спросила Ольга, заглянув в карточку.
- Понимаете, - Максим запнулся, вздохнул и, будто решившись на что-то бесконечно для себя трудное, выпалил. – У меня на груди полтора месяца назад появилось какое-то пятно. И не проходит, а только больше становится!
- Раздевайтесь! – велела Ольга.
Пациент разделся, и Ольга чуть не вскрикнула. То, что он назвал пятном, оказалось огромным воспаленно-багровым участком кожи от шеи до живота. Ольга проверила лимфатические узлы. Левый подмышечный был плотным и зловеще увеличенным.
Она посмотрела на Галочку, и та ответила испуганно-понимающим взглядом.
Стараясь говорить спокойно и внятно, Ольга объяснила Максиму, какие анализы ему нужно сдать и по какому адресу приехать с результатами.
- Это безнадежно? – четко спросил он.
- Ну что ты! – фальшиво-бодрым голосом вскричала Галочка, почему-то сразу переходя «на ты». – Надо просто исключить самые опасные варианты, а это может сделать только узкий специалист!
Ольга трусливо молчала и отводила взгляд.
- Понятно! – усмехнулся Максим.
Он неторопливо оделся, собрал выписанные направления и как сомнамбула пошел к двери.
- Максим, подождите! – внезапно окликнула его Ольга. – Я почти уверена, что это пищевая аллергия, просто очень запущенная! Понимаете?
Он кивнул и посмотрел ей в глаза. На этот раз Ольга взгляд не отвела и ответила ободряющей улыбкой. А Максим улыбнулся ей и отрицательно покачал головой.
- До свидания! – пролепетала Ольга, мысленно выдираясь из этой его улыбки, полной боли и ужаса, но все-таки бесконечно мужской и … мужественной.
- До свидания! – ответил Максим и снова улыбнулся.
Ольга почувствовала, что плывет. Плывет от ненависти к своей беспомощности, от невозможности помочь или хотя бы просто прижать к себе этого вчерашнего мальчишку и со слезами в голос, по-бабьи, пожалеть. Плывет от взгляда, в котором наверняка утонула не одна девчонка, а теперь искры жизни исчезали из него по одной в минуту. Дверь закрылась.
- Да, - тихо пробормотала Галочка. – И бывает же такое!
Ольга тряхнула челкой, пытаясь вернуться в будничную атмосферу рабочего кабинета. Но получалось плохо. Ее трясло. Мысли ворочались в голове медленно, напоминая шестеренки заржавевших часов. И никак не хотелось думать ни о чем, кроме этого безнадежно больного пациента, которого именно ей, Ольге, пришлось отправить по дорожке, ведущей к первому кругу ада.
- Галь, у нас валерьянка есть? Накапай мне капель сорок, пожалуйста!
- Да ты что? Ты же уснешь!
- Не усну. Я теперь долго не усну…
Галочка вздохнула и отправилась к шкафчику за валерьянкой.
Ольга думала про Максима каждый день. Сначала со страхом ждала, когда он снова придет. Потом страх превратился в надежду. А потом Ольга поняла, что в тот несчастный мартовский день судьба свела ее с единственным человеком, которого она смогла бы полюбить. Да что там – смогла бы! Влюбилась с первого взгляда.
Практика закончилась, а Максим так и не появился.

Ольга, не отрываясь, смотрела на монитор. Через пять минут список друзей увеличился на одного человека.

Ближе к небу


Отрывки из писем


Ты не представляешь, дорогая, каким сокровищем стал для меня этот ключ от чердачной двери! Мы тогда жили с тобой в огромном доме-муравейнике, сером и безликом, словно выброшенная картонная коробка. Одинаковые стены, окна, двери. Всё обезличено, лишено индивидуальности. И ржавая пожарная лестница, ведущая наверх, утыкающаяся прямо в небеса.
И в те блаженные времена, когда мне казалось, что ничего особенного в моей жизни не случится, и она будет серой и скучной, как осенний дождь и утренний туман, я неожиданно обнаружил, что ключ от моей двери подходит к замку, ведущему на чердак. И, кажется, в тот же день я познакомился с тобой…


… твой день рожденье. Я попросил тебя надеть то самое красивое белоснежное платье, которое всегда казалось мне свадебным, но я никогда тебе этого раньше не говорил. Только сейчас осмелился написать.
Ты была такой… воздушной, золотисто-белой, с длинными русыми волосами и серыми глазами, которые, несмотря на то, что были цвета обезличенного серого неба, казались мне сияющими ярче брильянтов.
Я надел чёрный костюм с галстуком, который по неведомой мне причине очень тебе нравился: стального оттенка, тёмно-серый, с серебряным зажимом.
И я повёл тебя по загаженной лестнице вверх, где уже всё приготовил.
Щелчок ключа в массивной железной двери – и мы поднимаемся выше и выше.
Пока не оказываемся на длинной плоской крыше.
Только мы – и небеса.
Небольшой столик со скромным ужином, электрическим светильником на батарейках и маленький магнитофон.
Помнишь, как мы танцевали до самой ночи? И как ты подняла руку и сказала, что хочешь коснуться звёзд?
Мы их так никогда и не коснулись, но разве это важно?
Несмотря на прохладу – я вовремя догадался захватить и плед – мы устроились прямо на крыше и целовались, глядя то на звёзды, то на огни многочисленных реклам. Мы слушали тишину небес и звуки проезжавших внизу машин и людской шум – но всё это было внизу, слишком далеко, чтобы считаться чем-то важным и настоящим.
Для нас же небеса приготовили звёзды, луну и нирвану…



… да, мы часто приходили на крышу, пока ты не переехала. Я тоже вскоре получил хорошую работу – и уехал как можно дальше из этого однообразного города, где все дома, несмотря на их величину, казались близнецами, серыми и однообразными, словно яйца в одном лотке.
Когда я целовал тебя на прощанье, ты плакала. И даже твои родители не возражали, вежливо отвернувшись, хотя не слишком меня любили.
Ну, да, я никогда не тянул на роль перспективного жениха...



…я не хочу думать, что мы тоже были обычными, скучными, серыми и однотипными, как эти дома, города и другие люди.
Когда вышла твоя первая книга, я был так счастлив, ты не представляешь!
Словно возле моего окна всю ночь взрывали фейерверки. Ты оказалась другой, сильной, яркой, настоящей. И одновременно сказочной.
И ты всегда отвечаешь мои письма, и, надеюсь, мне это не кажется, что ты всегда между строк оставляешь мне надежду? Лазейку для возвращения?
Ты знаешь, что я вернусь. Я тоже это знаю…



Телеграмма: «Я прилечу первым самолётом. Держись! Только выживи, пожалуйста! Я буду молиться, чтобы тот водитель, который переехал тебя, когда ты возвращалась со своей первой же твоей автограф-сессии, счастливая и поэтому невнимательная, попал в ад, а для начала – в тюрьму. Я буду молиться, чтобы ты не умерла.
Я не верю в твою смерть.
Искусство – вечно».


…Корявые записи на полях книги: «Если ты умрёшь, я уйду за тобой. И мы вместе коснёмся звёзд, я тебе обещаю. Мы всегда будем вместе. Прости, что оставил тебя. Прости, что не последовал за тобой сразу, хотя ты ждала. Это так глупо… я надеялся сначала за пару лет заработать побольше денег, а потом приехать к тебе и попросить у родителей твоей руки. Знаешь, чтобы всё было официально… Я же не знал. Я сейчас лечу в самолёте и держу на коленях твою книгу. Извини, я не могу сейчас её читать, просто не способен. Я прочту её после… чтобы ни случилось, я обязательно её прочту».

Ты из лета…

Я встретила тебя, когда было лето. Когда солнце согревало своими лучами. А всё вокруг нас кричало, что вот она жизнь. Каждое мгновение мне хотелось проводить только с тобой. Смотреть, как ты улыбаешься. Видеть, как море плещется в твоих глазах. Как солнце ласкает твоё тело, как каждое его прикосновение делает тебя золотым… Казалось ничего больше нет вокруг… Есть ТЫ… Я… и ЛЕТО…
Но лето заканчивается, как заканчивается всё… Из воздушных замков приходится возвращаться домой. В холодную и дождливую осень Москвы. А главное надо возвращаться в ту жизнь, в которой нет тебя… Твоя жизнь бежит вперёд, но в ней нет места для меня… А я ничего не прошу, не требую. Я просто не имею на это право. Я лишь хочу видеть твою улыбку, слышать твой голос, чувствовать твоё тепло, спрятаться от всего мира в твоих объятиях… Но я хочу слишком многого… Ведь кто я? Всего лишь лето в твоей судьбе…
Ну, вот и закончилось лето. Для каждого оно было своё. Для каждого оно было особенное. И я думаю, даже у тех, кто просто работал всё лето, даже у них есть что вспомнить. Кто-то провёл это лето на юге, кто-то на даче в Подмосковье, кто-то заграницей, а кто-то здесь в Москве, в городе. Ну и что же самое интересное было во всех этих странствиях? Красивые пейзажи, работа на садовом участке, пляжи, интересные экскурсии. Всё это вместе, конечно, здорово, но… Нужно что-то ещё, что-то, что заставляет кровь бурлить, а сердце трепетать. Как приятно под плеск волн, шелест листвы в лесу встретить ту или того единственного, с которым кажется, готова провести всю жизнь, а потом, утопая в слезах, прощаться на пироне вокзала или в аэропорту. Ну, эти приключения, конечно, не касаются тех юношей и девушек, которые ездили отдыхать уже со своими вторыми половинками, а нам одиноким и ищущим чего спрашивается стесняться.
Так что же такое курортный роман и почему в глубине души мы мечтаем о нём и потом всю зиму живём воспоминаниями о чудесно проведённом лете. Солнце, море, пляж располагают к романтике, и так не хочется эту романтику тратить впустую. Так вот и появляется он, не принц на белом коне, не к месту конь, но как какое-то древнее божество, загорелый и мускулистый. Или она, вышедшая из пены морской, как Афродита. Ну, как же можно устоять. А потом будут долгие прогулки под луной. Романтический вечер на берегу моря при свечах и с шампанским или купание в ночном море. Это может быть катание на лошадях вдвоём в тени деревьев. Или только вы вдвоём плывёте по спокойной реке на лодке. Ну, разве это не способствует прекрасному роману, в котором может быть всё, в котором может быть вся жизнь, но это всёго лишь миг. Курортный роман ни к чему не обязывающий. После всего этого красивого вы возвращаетесь в свою обычную реальную жизнь и думаете, была ли это миг вообще, может это приснилось. А это было, было, потому что потом были прощания и расставания на пиронах вокзалов, последние слова, «Я тебя люблю» на стекле вагона, признания в аэропортах, обещания ждать, помнить, клятвы вечной преданности. Но всё это уходит и, наверное, так и должно быть… Иначе эта прекрасная история разобьётся о быт и превратится в реальность. Только в какую? Прекрасное загорелое божество может вдруг стать грубым неотёсанным мужланом или неспособным ни на что рохлей. А волшебная Афродита превратится в простушку, которая, возможно, даже не умеет готовить.
Поэтому лучше не разрушать красивую историю, а просто завершить её на взлёте. Это, конечно, больно и жестоко, но потом всё проходит, а в памяти остаются только тёплые, нежные воспоминания. Так пусть они останутся такими. Курортный роман завершился, но жизнь продолжается и твоя настоящая сказка на всю жизнь ещё впереди.
НО ведь из каждого правила есть исключение…

Ты из лета… прочитал. Публицистика?
Моя чесночная жизнь прочитал с трудом. Словотворчество глазовытыкательное и мозгозапудрительное...

Память в тишине

Навалилось как-то сразу,
Стало грустно и смешно…
Интернеты, аськи, чаты,
Это было, там. Давно.

Встречи, розы, расставанья,
Мыслей грусть, надежд поток.
И вокзалы как причалы
Наших временных углов.



Тишина. Который день, неделю, месяц. Все эти даты уже сложились в годы. Тишина. И память. А помнишь ли ты?

«Алло! Алло! Где ты? Мальчишка, мой глупый мальчишка, на кого ты меня бросил?». А в ответ «Милая, я здесь, успокойся, я не ушел, это просто связь». Когда ты искала меня, трещали телефоны. Ты расшатывала Паутину, и все кто хоть мало-мальски знал о нас, кидались искать меня. Я поднимал среди ночи людей, и они звонили тебе, чтобы ты вышла на связь.

А знаешь, мне кажется, мне иногда кажется, что это было не со мной. Что эту историю мне рассказали, а я примерил её на себя.
Помнишь? Мы искали общения, не глядя на время, и расстояния. Шесть часовых поясов. Десять тысяч километров.

Да, Малыш, это было время любви. Ни что не могло встать на дороге нашей любви. Мы побили все рекорды. Двести сорок часов на телефоне. Сто восемьдесят часов в Интернете. За один месяц. Помнишь?

Кто еще, и когда, мог столько времени общаться?

А знаешь я, с той поры полюбил ночь. Я думаю, что ночь это тот же день – только темный. Правда, ведь?

А помнишь мое путешествие к тебе? Три дня. Несколько городов. Два задержания в милиции. Самолеты, поезда, машины, я рвался к тебе всеми доступными транспортными средствами.

Помнишь? Как я однажды потерял, на каком-то отрезке пути, документы? Без документов, и почти без денег, я рвался к тебе. Мы долго смеялись, когда мне позвонили из Челябинска, из авиакомпании «Сибирь», с вопросом – каким способом передать мне документы. Стюардесса нашла их в одном из самолетов. А я даже не помнил, был ли я в этом городе, и летел ли этой компанией?

А знаешь, мне и сейчас приходится много ездить. Только не всегда я хочу этого, но ничего не поделаешь, такова теперь моя жизнь.

Мой милый Малыш… Поборов сомнения, преодолев границы, мы соединили свои судьбы. Наперекор всем и всему. Мы были рядом, мы были вместе. И все равно даже в автобусе, в час пик, мы старались крепко держаться за руки. Словно боясь, что людская волна разлучит нас. Разорвет наши руки и разнесет нас в разные стороны, и понесет куда-то туда, где мы уже не когда не найдем друг друга.

И вот это случилось.

Наши руки разжались. И поток людей разносил нас все дальше и дальше. И вот уже мы невидим друг друга, не слышим, не ищем.

А мы так хотели быть вместе. Помнишь?

Знаешь, сейчас я стараюсь избегать столпотворения людей. Мне немножко неприятно это.

Часы, дни, недели, месяцы, годы!!! Уже годы! Срок одиночества с лихвой перекрыл тот временной отрезок, когда мы были вместе.

А знаешь я, уже поменял четвертый, а может пятый, город. Снова пустая квартира. Пустая, холодная квартира. Окна всегда почему-то серые, хоть мой их каждый день. И тишина. Серая и липкая, холодная, как стены моих квартир. Почему-то, какой ремонт не делаю, краски всегда сереют.

А как ты? Знаешь, мне интересно – как сложилась твоя жизнь? Что нового? Что старого? Какого старого, о чем это я?

Прости, это просто память. Память и одиночество. И тишина. Прости.
Я не знаю – зачем я это пишу?

Я, наверное, действительно глупый мальчишка.

А помнишь – тапочки и поиски кефира?

А помнишь – отбивные в три часа ночи?

А помнишь…?

Тарас. Я всё знаю

Глупости, которые в прошлом веке переписывали в тетрадки школьницы. Вино с ядом. Акт суицида на глазах у женщины.

Добавлю, конечно, как полагается, что я плакала.

Нина Дьяченко. Ближе к небу
В этом произведении есть цвет, свет и запах, но нет смысла.

Молрог Валиенте. Робкий ангел
А ничего бы и не изменилось в жизни читателя после знакомства с этим произведением. Даже странными кажутся Ваши герои и нашем времени, будто с луны свалились.
Увы, произведение ничего не несёт.

Способности любви
Ещё тогда, два года назад, он познакомил её со всеми своими дворовыми приятелями, которые разом стали ухлёстывать за девушкой. Это и неудивительно - Инна была чертовски хороша собой: точёная фигурка, большие чёрные глаза и длинные тёмные волосы. Вовка тоже был симпатичным… нет - скорее – просто смазливым голубоглазым блондином. Тогда им обоим было по пятнадцать.
Вова менял подружек каждые две недели. Он казался принцем при попытке добиться расположения очередной жертвы, и делался настоящей сволочью, когда та ему надоедала. Юный Дон Жуан много пил, врал всем вокруг, часто брал деньги в долг и никогда их не отдавал. Временами приходил домой избитый, что никого не удивляло.
Инна влюбилась молниеносно. Поначалу она не могла понять такого странного, необъяснимого, но очень сильного чувства. Солидные люди считают, что надо умудриться полюбить такого человека, как Вовка. Но Инна попала в десятку.
Вова пару раз назначал ей свидания и не являлся. Чуть позже он предложил ей дружбу и своих приятелей в качестве альтернативы.
- Иннусь, лапа, ну зачем я тебе? Да, ты мне очень нравишься, как друг. Я тебе обещаю, что мы будем общаться. Но… посмотри, как Игорь с Дэном за тобой ухаживают. Они нормальные ребята. Кстати, вроде ещё и Серый на тебя глаз положил.
Его слова хоть и вонзали нож в её сердце, но действовали настолько гипнотически, что Инна соглашалась выполнять всё, что бы Вовка ни предложил. А его глаза! Девчонка готова была отдать всё на свете только за то, чтобы иногда заглядывать в его глаза.
Он часто звал её в гости, но только тогда, когда ему совсем было скучно. Или же тогда, когда нужны были деньги. И Инна мчалась к нему в любую погоду. Они просто общались, как хорошие приятели, и больше ничего. Ради этих коротких дружеских встреч Инна бросала все свои дела. Ради этих встреч она бросила Игоря, с которым встречалась четыре месяца.
Семью Инны нельзя было назвать обеспеченной: обычная семья, с самыми скромными средствами. И почти все деньги, которые Инне давали родители на карманные расходы, она отдавала Вовке. Он клялся, что вернёт, но никогда не возвращал. Девушке было горько это осознавать, но, слыша Вовкин голос, Инна теряла последние остатки воли.
Вовкины приятели, Серый, Дэн и Игорь, тщетно пытались открыть ей глаза на беспросветность ситуации, которая длилась вот уже два года. Инна всё прекрасно понимала, но прекратить общаться с Вовой было выше её сил.
Вот и теперь, смотря в наивно-хитрые небесные глаза, она не знала, что делать.
- У меня нет денег, Вов, понимаешь? Мне негде их взять.
- Возьми у родителей. Инночка, я верну, обещаю тебе, эти деньги я точно верну! Если я не найду денег, мне кранты. Помнишь, я рассказывал тебе про Змея? Завтра я должен отдать ему эти деньги, у нас «стрелка» в пять.
- Не ходи…
- Я не могу! Он меня порвёт! Ты видела, какой он?
И тут взгляд Вовки упал на золотые сережки Инны. Она это, конечно же, заметила: парень посмотрел так, что не заметить этого было невозможно.
- Даже не думай… Это подарок моей бабушки…
- Ты же моя подруга. Мне больше не к кому идти, ты знаешь.
Немного поколебавшись, Инна сняла серьги и протянула их Вовке.
- Золотце моё, спасибо! Я позвоню через пару дней, и мы выкупим серёжки. У меня степуха будет.
На следующий день прозвенел звонок в дверь. Это были Дэн, Серый и Игорь. Они приходили к Инне почти каждый день.
- Привет.
Ребята переглядывались.
- Привет. Что-то случилось? Вы какие-то странные.
- Мы были вчера у Вовки. Он бухал с какими-то бабами. Матери его дома не было.
- Как бухал? У него же денег нет… Он должен был Змею отдать.
Возникла неуютная пауза.
- Сказал, что спит с тобой за деньги. Якобы ты платишь ему, чтобы он с тобой спал. Называл тебя шлюхой и дурой, потому что носишь его фотку в кулоне уже два года.
Время остановилось, и в глазах всё поплыло. По щекам покатились слёзы. Любовь смешалась со взрывом отчаяния и боли, Инна уже не понимала, что это было за чувство, и как с ним бороться. Да и возможно ли? Это был очередной удар, но уже не в сердце, а в спину.
- Как?.. – едва смогла произнести Инна, и уставилась в одну точку. Ребята растерялись, увидев такую реакцию. Они ожидали услышать матерную брань и крики «Вот урод!» в адрес Вовки. На худой конец, они думали, что Инна помчится к Вове устраивать разборки. Ведь именно так обычно реагировали семнадцатилетние девчонки на подобные ситуации. Но ничего этого не было в случае с Инной.
- Ладно… Слышь, не плачь. Он тебя не достоин. Не общайся ты с ним, да и всё.
Инна долго приходила в себя и думала, что делать дальше. Ведь она любит этого гада, поэтому его уроки ей совсем не даются.
Следующим вечером на пороге Инны стоял Дэн и подпирал собой Вовку, лицо которого было в крови. Позади стояли Игорь и Серый.
- Ему это… лечь надо, - сказал Дэн, - а то сейчас сознание ещё потеряет тут.
Инна в ужасе распахнула дверь, и ребята затащили Вовку в комнату.
- Кто его так? Может, «Скорую» вызвать? – спросила Инна дрожащим голосом.
- Жить будет, - заявил кто-то из пацанов. Уложив его на кровать и немного потоптавшись, ребята ушли.
- Кто? – тихо спросила девушка.
- Тебе незачем знать…- пробормотал Вовка, - прости меня. Я просто хотел перед парнями похвастаться.
Снова звонок в дверь. Ребята вернулись.
- Ну что там? – спросил Серый.
Инна уткнулась в его плечо и разразилась безутешными рыданиями.
- Немного придёт в себя, и пусть валит домой. Ты что, всё еще его любишь? – спросил Дэн.
Инна лишь взглянула на Дэна полными слёз глазами. Как можно разлюбить человека за один день?
- Вот бы меня кто-нибудь так любил, - пробубнил Дэн.
И тут Серый вынул из кармана золотые серёжки. Те самые.
Близился Новый год. Раны на сердце Инны немного затянулись, но всё ещё давали о себе знать. С Вовкой она общалась по-прежнему, но денег ему больше не давала.
- Иннуля, лапа моя, завтра в одиннадцать вечера я за тобой зайду, и идём праздновать Новый год ко мне.
- Хорошо, я буду ждать.
- Оторвёмся по полной! А… ты мне подарок купила?
- Купила.
- Я тоже тебе купил. Завтра увидишь.
На следующий день самолёт унёс её в другую жизнь. Мудрее подарка для Вовки и для себя самой сделать было нельзя.